– Как же мы будем тогда спускаться?
– Мы наложим в карманы камни.
– Право, дядюшка, у вас на все есть ответ!
Я не смел больше забегать вперед; я рисковал натолкнуться еще на какую-нибудь преграду, которая вывела бы из себя профессора.
Однако было ясно, что под давлением, которое могло подняться до нескольких тысяч атмосфер, воздух перешел бы, наконец, в твердое состояние, а тогда, допуская даже, что наши тела и выдержали бы такое давление, все же пришлось бы остановиться.
Но я не привел этого довода. Дядюшка снова стал бы козырять своим вечным Сакнуссемом, – пример отнюдь не убедительный, так как, даже признавая факт путешествия ученого исландца, можно было бы привести очень простое возражение.
В шестнадцатом веке ни барометр, ни манометр не были еще изобретены, – как же мог Сакнуссем установить, что он дошел до центра земного шара.
Но я оставил это возражение при себе и выжидал событий.
Остальная часть дня прошла в вычислениях и разговорах. Я соглашался во всем с профессором Лиденброком и завидовал полному безучастию Ганса, который, не разбирая причин и следствий, слепо шел туда, куда его вели обстоятельства.