– Он жив! Он жив! – закричал дядюшка.
– Да, – произнес я слабым голосом.
– Дитя мое, – сказал дядюшка, прижимая меня к своей груди, – вот ты и спасен!
Тон, каким он произнес эти слова, глубоко тронул меня, а еще более меня растрогали его заботы. Но какие же понадобились испытания, чтобы вызвать у профессора такое излияние чувств!
Подошел Ганс. Когда он увидел, что дядюшка держит мою руку в своих руках, смею утверждать, что в его глазах мелькнуло выражение живейшей радости.
– God dag, – сказал он.
– Здравствуй, Ганс, здравствуй, – прошептал я. – А теперь, дорогой дядюшка, объясните мне, где мы находимся.
– Завтра, Аксель, завтра! Сегодня ты еще слишком слаб. Я обложил твою голову компрессами, лежи спокойно! Усни, мой мальчик, а завтра ты все узнаешь.
– Но скажите хотя бы, – продолжал я, – который час и какое сегодня число?