– Землетрясения? Нет! Я ожидаю лучшего!
– Что вы хотите сказать?
– Извержения, Аксель!
– Извержения? – воскликнул я. – Так мы находимся в жерле действующего вулкана?
– Я так думаю, – сказал профессор улыбаясь, – и это самое, лучшее, что может ожидать нас!
Самое лучшее! Не сошел ли дядюшка с ума? Что это означало? Откуда такое спокойствие, почему он улыбается?
– Как! – воскликнул я, – мы захвачены извержением? Судьба выбросила нас на путь вулканических излияний расплавленной лавы, раскаленного камня, кипящей воды! Мы будем вытолкнуты, выброшены, извержены, подняты на воздух вместе с обломками окал, дождем пепла и шлака, в вихре пламени! И это самое лучшее, что может с нами случиться?
– Да, – ответил профессор, поглядев на меня поверх очков. – Ведь в этом единственная наша надежда вернуться на поверхность Земли.
Тысячи мыслей толпились в моей голове. Дядюшка был прав, безусловно прав, и никогда еще он не казался мне более смелым и более убежденным, чем в этот момент, когда, ожидая извержения, с таким поразительным спокойствием взвешивал все шансы.
Между тем мы все время поднимались. Вся ночь прошла в этом восходящем движении. Окружавший нас грохот возрастал. Я задыхался, мне казалось, что пришел мой последний час. И тем не менее человеческое воображение так своеобразно, что я предавался поистине ребяческим фантазиям. Не я владел своими мыслями, а они увлекали меня!