— Уверены ли вы, что пекари, раненному этой дробинкой, было месяца три?
— Никак не больше, мистер Сайрес, — ответил Пенкроф. — Поросёнок сосал мать, когда я нашёл его в яме.
— Итак, — продолжал инженер, — около трёх месяцев тому назад на острове Линкольна кто-то выстрелил из ружья…
— И дробинка, — добавил Гедеон Спилет, — ранила, хоть и не смертельно, этого зверька.
— Неоспоримо, — продолжал Сайрес Смит. — И вот какие выводы следует сделать из всего этого: или на острове до нас кто-нибудь жил, или люди высадились здесь месяца три назад, не больше. По своей ли воле, против ли неё они пристали к нашим берегам, потерпели ли они крушение на корабле или на аэростате — кто знает? Всё выясним позже. И европейцы они или малайцы, враги наши или друзья — нам тоже пока не разгадать. Да мы и не знаем, живут ли они ещё на острове, покинули ли его. Но эти вопросы касаются нас так близко, что нельзя дольше оставаться в неизвестности.
— Сто раз, тысячу раз готов повторить, что нет на острове Линкольна никого, кроме нас, — воскликнул моряк, поднимаясь из-за стола. — Чёрт возьми! Остров невелик, и мы-то уж заметили бы кого-нибудь из его обитателей!
— Вот если бы пекари родился с дробинкой, это было бы, по-моему, чудом, — ответил журналист.
— Если только она не сидела у Пенкрофа в зубе, — с самым серьёзным видом заметил Наб.
— Ещё чего выдумал! — живо отозвался Пенкроф.
— Что ж, по-твоему, я не замечал бы её целых полгода! Да и где же она могла застрять? — добавил моряк, открывая рот и показывая два ряда великолепных зубов. — Посмотри-ка хорошенько, Наб, и если отыщешь дупло, выдирай хоть полдюжины зубов!