— Нет, Пенкроф! — ответил Герберт. — Не табак, горчица.
— Горчица так горчица, — сказал моряк, — но ежели случайно, сынок, на глаза тебе попадётся табак — не пренебрегай им.
— Найдём и его когда-нибудь! — заметил Гедеон Спилет.
— Вот было бы хорошо! — воскликнул Пенкроф. — Право, в тот день у нас на острове только птичьего молока не будет!
Они тщательно выкапывали различные растения, переносили их в пирогу, из которой не выходил Сайрес Смит; он сидел в ней и о чём-то размышлял.
Журналист, Герберт и Пенкроф высаживались несколько раз то на правом, то на левом берегу. Правый был не такой крутой, а левый более лесистый. Инженер определил по компасу, что от первой излучины река течёт с юго-запада на северо-восток почти по прямой линии на протяжении трёх миль. Быть может, дальше её течение менялось, и она поворачивала к северо-западу, к отрогам горы Франклина, откуда, вероятно, и брала начало.
Гедеону Спилету удалось поймать на берегу двух самцов и двух самок из семейства куриных. То были птицы с длинными и тонкими клювами, длинной шеей, короткими крыльями и без признаков хвоста. Герберт был совершенно прав, определив, что это скрытохвосты, и тут же было решено, что они станут первыми обитателями будущего птичника.
Но до сих пор ружья молчали, и только когда появилась красивая птица, похожая на зимородка, в лесах Дальнего Запада раздался первый выстрел.
— Узнаю её, — крикнул Пенкроф, ружьё которого словно само выстрелило.
— Кого вы узнаёте? — спросил журналист.