— Помиловать чёрномордую тварь?
— Да ведь она сбросила нам лестницу.
И инженер произнёс это таким странным тоном, что трудно было понять, говорит ли он серьёзно или шутит.
Все кинулись на обезьяну, она храбро защищалась, но её повалили и связали.
— Уф, — отдувался Пенкроф, — а что же мы станем с ней делать?
— Возьмём в услужение, — ответил Герберт.
Говоря это, юноша и не думал шутить — он знал, какую пользу может принести умная обезьяна.
Тут все подошли к обезьяне и внимательно стали её рассматривать. Она принадлежала к тому разряду человекообразных, лицевой угол которых не очень отличен от лицевого угла австралийцев и готтентотов. Это был орангутанг, а орангутангам не свойственны ни кровожадность бабуина, ни легкомыслие макаки, ни нечистоплотность сагуина, ни непоседливость маго, ни дурные наклонности павиана! У представителей этого семейства человекообразных наблюдаешь черты, свидетельствующие чуть ли не о человеческом разуме. Ручные орангутанги умело прислуживают за столом, убирают комнаты, приводят в порядок одежду, чистят обувь, ловко управляются с ножом, ложкой, вилкой и даже пьют вино… под стать двуногим слугам и не в обезьяньей шкуре. Известно, что орангутанг служил Бюффону, как преданный и усердный слуга.
Связанный орангутанг, лежавший в зале Гранитного дворца, был просто великаном, шести футов ростом; сложение у него было пропорциональное, грудь широкая, голова средней величины, лицевой угол равен был шестидесяти пяти градусам, череп был круглый, нос крупный, тело покрыто мягкой лоснящейся шерстью — словом, то был превосходный представитель человекообразных обезьян. Глаза у него были поменьше человеческих, взгляд — живой, умный, белые зубы сверкали из-под усов, а небольшая вьющаяся бородка была каштанового цвета.
— Просто красавчик! — сказал Пенкроф. — Знали бы мы его язык, побеседовали бы с ним!