Но как ни был важен этот вопрос, разрешить его они пока ещё не могли. Приходилось отложить его выяснение. Однако, чем бы ни была суша, на которую они попали, — островом или материком, — земля здесь казалась плодородной, а природа красивой и богатой многими дарами.
— Хорошо ещё, что так вышло, — сказал Пенкроф. — И за это нам, несчастным, надо возблагодарить провидение.
— Ну, конечно. Слава богу! — воскликнул Герберт: его юное сердце было полно признательности к творцу всего сущего.
Долго ещё Пенкроф и Герберт смотрели на ту неведомую землю, куда их забросила судьба, но и после этих первых впечатлений ни тот, ни другой не могли представить себе, что ждёт их тут.
Затем они пустились в обратный путь по южному краю плоскогорья, окаймлённому карнизом из скал самых причудливых очертаний. Во впадинах здесь гнездились сотни птиц. Перепрыгивая с одной глыбы на другую, Герберт вспугнул целую стаю пернатых обитателей скал.
— Ах! — воскликнул он. — Это не бакланы и не чайки!
— Что же это за птицы? — спросил Пенкроф. — Ей-богу, похожи на голубей.
— Да это и есть голуби, только дикие — скалистые голуби, — ответил Герберт. — Я их сразу узнал. Вот погляди, у них двойная чёрная кайма на крыльях, хвост белый, а всё остальное оперение голубовато-пепельного цвета. Я читал, что скалистые голуби — лакомая дичь, и, наверно, у них очень вкусные яйца. Может быть, в гнёздах остались яйца!..
— Тогда зажарим себе яичницу! — весело подхватил Пенкроф.
— А в чём? В твоей шляпе?