— Это неважно, Пенкроф!
— Неважно, что и говорить, — согласился Пенкроф, — если моряк ещё жив, мы спасём его, откуда бы он ни был родом. Но пока мы не возобновили поиски, навестим-ка «Бонадвентур».
Пенкроф стал беспокоиться о своём судне. А что, если на острове живут люди и кто-либо из его обитателей завладел ботом? Но он сам пожал плечами, сделав такое невероятное предположение.
К тому же он охотно бы позавтракал на борту «Бонадвентура». Дорожка, ведущая к берегу, была не длинна — самое большее с милю. Итак, все направились к боту, по дороге заглядывая в лес и заросли кустарника, куда убегали целые стада коз и свиней.
Через двадцать минут они вновь увидели восточный берег острова и свой бот, державшийся на якоре, глубоко засевшем в песке.
Пенкроф облегчённо вздохнул. Ведь судно было его детищем, а отцы имеют право поддаваться тревоге, не внимая голосу разума. Путники поднялись на судно и плотно позавтракали, чтобы не проголодаться до обеда, иными словами — до позднего вечера; покончив с едою, они снова отправились на остров и исследовали его самыми тщательным образом.
Вероятнее всего, единственный обитатель острова погиб. Поэтому Пенкроф и его товарищи искали, пожалуй, не человека, а его останки. Но все поиски были тщетны: полдня друзья без толку бродили по лесам, покрывающим островок. Они пришли к выводу, что потерпевший кораблекрушение умер и от него не осталось ни следа: очевидно, хищные звери пожрали труп.
— Отправимся в обратный путь с рассветом, — сказали Пенкроф спутникам, когда около двух часов дня все расположились на отдых в тени под соснами.
— Думаю, — заметил Герберт, — что мы без угрызения совести можем увезти утварь, оружие и инструменты принадлежавшие хозяину хижины. Не правда ли?
— Согласен, — ответил Гедеон Спилет, — всё это нам пригодится. Если не ошибаюсь, в хижине немалые запасы пороха и дроби.