— Конечно, можно и там держать, но устье не защищено от восточного ветра, и я боюсь, как бы волны не повредили «Бонадвентуру».
— Где же вы думаете поставить бот, Пенкроф?
— В порту Воздушного шара, — ответил моряк. — На мой взгляд, этот маленький залив, защищённый скалами именно то, что нам нужно.
— Не далековато ли?
— Что вы! Да он всего лишь в трёх милях от Гранитного дворца, и туда проложена превосходная прямая дорога!
— Действуйте, Пенкроф, ведите туда «Бонадвентур», — согласился инженер, — хотя я предпочёл бы, чтобы он был поближе к нам. На досуге оборудуем для него порт.
— Вот это славно! — воскликнул Пенкроф. — Порт с маяком, молом и сухим доком! Ей-богу, мистер Смит, с вами из любого затруднения выйдешь!
— Да, дружище, только с вашей помощью, потому что три четверти всех работ выполняете вы!
И вот Герберт и моряк отправились на судно, снялись с якоря, подняли парус и, подгоняемые попутным ветром, быстро пошли к мысу Коготь. Часа через два «Бонадвентур» уже стоял в тихом порту Воздушного шара.
Можно ли было сказать, наблюдая за тем, как ведёт себя неизвестный в первые дни пребывания в Гранитном дворце, что его нелюдимый характер смягчился? Прояснилось ли его сознание? Воспрянул ли он душой? Да, без сомнения, и это было настолько очевидно, что Сайрес Смит и журналист начали думать, что вряд ли разум несчастного совсем омрачён.