— И чего ради, спрашивается, он обратился за помощью к людям? Зачем бросил записку в море? — недоумевал Пенкроф.
— Он сам обо всём нам расскажет, — неизменно отвечал Сайрес Смит.
— Когда же?
— Быть может, раньше, чём вы думаете, Пенкроф.
И действительно, день признания близился. Десятого декабря, через неделю после возвращения в Гранитный дворец, неизвестный подошёл к Сайресу Смиту и тихо, смиренно сказал:
— Сэр, я хочу кое о чём попросить вас.
— Пожалуйста, — ответил инженер, — но сперва позвольте мне кое-что вам сказать.
При этих словах неизвестный покраснел и чуть было не убежал. Сайрес Смит понял душевное состояние преступника, который, очевидно, боялся, что его начнут расспрашивать о прошлом.
Сайрес Смит удержал его.
— Послушайте, — произнёс он, — мы для вас не только товарищи по несчастью, но и друзья. Вот всё, что я хотел сказать вам, а теперь я вас слушаю.