— Вот так штука, мистер Сайрес! — воскликнул Пенкроф. — Что это значит? Как же так? Выходит, бутылку с запиской бросил не Айртон? Кто же её бросил?
Вопрос этот напрашивался сам собой.
— Айртон и бросил записку, — заметил Наб, — только в ту пору он уже ничего не соображал.
— Да, — подхватил Герберт, — он не сознавал, что делает.
— Другого объяснения не найти, друзья мои, — тотчас же согласился Сайрес Смит, — понятно также, почему Айртон знал точные координаты острова Табор — он узнал их ещё до того, как его высадили на остров.
— Выходит, что он написал записку до того, как помешался, — заметил Пенкроф, — значит, бросил бутылку в море лет этак семь-восемь назад, отчего же записка так хорошо сохранилась?
— Это доказывает, — ответил Сайрес Смит, — что Айртон потерял рассудок не так давно, как ему кажется.
— Очевидно, так оно и есть, — согласился Пенкроф, иначе тут ничего не поймёшь.
— Вы правы, — подтвердил инженер, не желая продолжать разговор на эту тему.
— Как вы думаете, Айртон рассказал нам всю правду? — допытывался моряк.