— Ну что ж! — произнёс Сайрес Смит. — Помчимся на всех парусах и поищем убежище в заливе Акулы. Думаю, что там «Бонадвентуру» не будет угрожать опасность.
— Совершенно верно, — подтвердил Пенкроф, — к тому же на северном берегу скучно — одни дюны.
— Я бы охотно провёл не только ночь, но и весь завтрашний день в этом заливе, — добавил инженер, — его стоит осмотреть как следует.
— Полагаю, что нам волей-неволей придётся это сделать, — ответил Пенкроф, — поглядите-ка, что творится на западе! Черным-черно!
— Во всяком случае, при попутном ветре мы успеем добраться до мыса Северная Челюсть, — заметил журналист.
— Ветер-то попутный, — отозвался моряк, — а лавировать придётся, иначе в залив не войдёшь, и делать это лучше засветло: ведь мы не знаем, какое там дно!
— Дно там, вероятно, усеяно рифами, — подхватил Герберт, — если судить по южной части залива Акулы.
— Вам виднее, Пенкроф, — сказал Сайрес Смит, — мы на вас полагаемся.
— Будьте покойны, мистер Сайрес, — ответил моряк, — зря рисковать не стану! Пусть лучше меня пырнут ножом, только бы нутро «Бонадвентура» не пострадало.
«Нутром» Пенкроф называл подводную часть судна, ведь он дорожил ботом больше, чем своей жизнью.