Настал день, но ни единый проблеск солнца не проник во мрак пещеры. Прилив заградил вход в неё со стороны моря. Но искусственный свет, вырывавшийся длинными пучками лучей сквозь выпуклые стёкла на носу и корме «Наутилуса», не угасал, и водная гладь всё так же сверкала вокруг удивительного корабля.
Бесконечная усталость овладела капитаном Немо, он снова упал на диван. Нечего было и помышлять о том, чтобы перенести его в Гранитный дворец, — он выразил желание остаться на «Наутилусе» среди бесценных сокровищ, какие не купить бы и за миллионы; тут он решил ждать уже недалёкого часа смерти.
Пока больной лежал неподвижно, почти без сознания, Сайрес Смит и Гедеон Спилет внимательно наблюдали за его состоянием. Видно было, что он постепенно угасает. Силы покидали его; некогда могучее тело стало хрупкой оболочкой души, готовой расстаться с миром. Вся жизнь сосредоточилась в сердце и в мозгу.
Инженер и журналист шёпотом посовещались между собой. Какие врачебные средства применить? Может быть, удастся если не спасти, то хотя бы продлить его жизнь на несколько дней? Сам же он решил, что никакие средства не помогут, и спокойно ждал последнего своего часа — он не боялся смерти.
— Мы тут беспомощны, — сказал Гедеон Спилет.
— Да от чего же он умирает? — спросил Пенкроф.
— Силы угасли, — ответил журналист.
— А всё-таки, — продолжал моряк, — вынести бы его на свежий воздух, на солнышко, может, он и ожил бы.
— Нет, Пенкроф, — ответил инженер, — нечего и пытаться! Да капитан Немо и не согласится покинуть своё судно. Он уже тридцать лет живёт на «Наутилусе» и хочет на «Наутилусе» умереть.
Вероятно, капитан Немо услышал ответ Сайреса Смита — он немного приподнялся и слабым голосом, но внятно произнёс: