— Говорите, — ответил инженер.
— А по-моему, мистер Смит будет слушать вас ещё лучше, если отведает вот этого желе из тетерева, — сказал моряк, — Отведайте, мистер Сайрес. Это тетерев, честное слово, тетерев, — добавил он, подавая Смиту своё «желе», в которое он добавил на этот раз немножко мяса.
Сайрес Смит свёл несколько кусочков; всё остальное разделили между собой его проголодавшиеся товарищи и нашли свой завтрак довольно скудным.
— Не беда! — сказал моряк. — В Трущобах поедим получше. Надо вам сказать, мистер Сайрес, у нас вон там, в южной стороне, есть собственный дом в три комнаты, с постелями и с печкой, а в кладовой у нас лежит несколько десятков птичек, которых Герберт называет «куруку». Носилки для вас готовы, и, как только вы немного оправитесь, мы вас перенесём в нашу квартиру.
— Спасибо, друг мой, — ответил инженер. — Ещё часок-другой полежу тут, и можно будет отправиться. А теперь рассказывайте, Спилет.
Журналист поведал обо всём, что произошло, и, описывая события, о которых Сайрес Смит не мог знать, рассказал, как воздушный шар выбросило на берег, как его пассажиры вступили на какую-то неведомую землю, по всей видимости необитаемую, хотя ещё неизвестно, что она собою представляет — остров или материк; как они устроили себе убежище в Трущобах и как стали искать Сайреса Смита; рассказал о самоотверженных поисках Наба, о том, как многим они обязаны сообразительности верного пса Топа и т. д.
— Так вы, значит, не на берегу меня нашли? — слабым голосом спросил Сайрес Смит.
— Нет, — ответил Гедеон Спилет.
— И значит, не вы перенесли меня в эту пещеру?
— Нет.