Фергюссон тщетно старался скрыть свое волнение.
— Тут нет никаких сомнений, — наконец, проговорил он, — какой–то несчастный француз попал в руки дикарей. И, конечно, мы не тронемся отсюда, раньше чем сделаем все возможное для его опасения. По нашим ружейным выстрелам он должен был понять, что явилась неожиданная помощь, он верит, что это вмешательство провидения. Ведь правда, друзья мои, мы с вами не отнимем у него этой последней надежды? Как ваше мнение?
— Мы совершенно согласны с тобой, Самуэль! Распоряжайся нами!
— Обсудим же теперь, что нам делать, а с рассветом постараемся его выручить, — сказал Фергюссон.
— Но как нам отделаться от этих подлых негров? — проговорил Кеннеди.
— Когда я вспоминаю, как эти негры удирали, для меня совершенно очевидно, что они не знакомы с огнестрельным оружием, — продолжал доктор, — значит, нам нужно будет использовать их ужас. Но обождем рассвета и уж тогда, сообразуясь с местностью, выработаем план спасения.
— Этот бедняга должен быть где–нибудь поблизости, — заметил Джо, — так как…
— Ко мне! Ко мне! — раздался тот же голос, но уже более слабый.
— Варвары! — закричал, весь трясясь от волнения, Джо. — А что, если они прикончат его еще этой ночью?
— Слышишь, Самуэль, — бросился Кеннеди к своему другу, хватая его за руку, — если они прикончат его ночью!