Один из членов общества обратился к президенту с вопросом, не будет ли доктор Фергюссон официально представлен собранию.
— Доктор ждет распоряжений собрания, — ответил сэр Френсис М…
— Пусть войдет! Пусть войдет! — раздались крики. — Любопытно увидеть собственными глазами такого необыкновенно отважного человека!
— Но, быть может, этот невероятный проект лишь мистификация, — заметил старый капитан, выделявшийся своей апоплексической наружностью.
— А что, если доктора Фергюссона вовсе не существует? — выкрикнул какой–то насмешливый голос.
— Тогда нужно было бы его изобрести, — пошутил один из членов этого серьезного общества.
— Попросите пожаловать сюда доктора Фергюссона, — распорядился сэр Френсис М…
И Самуэль Фергюссон, нисколько не смущаясь, вошел в зал под гром рукоплесканий.
Это был мужчина лет сорока, среднего роста и обыкновенного сложения. Лицо у него было бесстрастное, с правильными чертами и румяное — признак сангвинического темперамента. Крупный нос, напоминавший нос корабля, — какой и должен быть у человека, рожденного делать открытия. Добрые глаза, в которых светилась отвага и еще больше ум, придавали особую привлекательность этому лицу. Руки его были несколько длинные, а уверенная поступь изобличала хорошего ходока.
Весь облик доктора дышал таким спокойствием и серьезностью, что при виде его и в голову не могла прийти мысль о мистификации, даже самой невинной.