— В тысяча семьсот пятнадцатом году, — возразил незнакомец, — астрономы Лувиль и Галлей приняли за лунные явления феномены, происходившие в слоях земной атмосферы и вызванные болидами и метеорами. Вот, что ответили ученые на сообщение об этих фактах и что теперь я вам повторяю!
— Пусть так! — нисколько не смущаясь, отвечал Ардан. — Теперь сошлюсь на Гершеля, который в тысяча семьсот восемьдесят седьмом году наблюдал множество светящихся точек на поверхности Луны.
— Не отрицаю, но он оставил этот факт без объяснения. Сам Гершель не решился на основании его доказывать существование лунной атмосферы.
— Превосходный ответ! — воскликнул с увлечением Мишель Ардан. — Вы, я вижу, очень сильны в селенографии.
— Весьма силен, милостивый государь, и добавлю вам, что первоклассные астрономы, Бэр и Мэдлер, которые подробнее всех исследовали ночное светило, пришли к выводу о полном отсутствии на нем атмосферы.
По рядам аудитории пробежал трепет. Доводы странного незнакомца начали, повидимому, влиять на общее мнение.
— Пойдем дальше, — хладнокровно продолжал Мишель Ардан. — Что вы ответите на следующий весьма веский довод? Известный французский астроном Лосседа, наблюдая затмение восемнадцатого июля тысяча восемьсот шестидесятого года, констатировал, что края закрытого Луной солнечного диска казались закругленными и усеченными. Такое явление могло произойти вследствие преломления солнечных лучей в лунной атмосфере. Другого объяснения быть не может!
— Но достоверен ли этот факт? — с живостью переспросил незнакомец.
— Абсолютно достоверен!
Новое движение в аудитории, обрадованной успехом своего любимца. Незнакомец молчал. Не кичась победой над противником, Ардан продолжал свою речь самым простодушным тоном: