— Ты спрашиваешь «к чему», друг Барбикен! Увы, раз ты мне задаешь такой вопрос, я боюсь, что ты никогда не поймешь ответа…
— А ты все–таки попробуй ответить, дружище.
— Видишь ли: по–моему, надо во все, что мы делаем, вносить как можно больше красоты, изящества. Знаешь индусскую пьесу, которая называется «Тележка ребенка»?
— Даже названия не слыхал, — признался Барбикен.
— Это меня ничуть не удивляет, — продолжал Мишель Ардан. — Так узнай же, что в этой пьесе выведен вор, который собирается проделать дыру в стене и спрашивает себя, какую бы форму придать отверстию: лиры, цветка, птички или вазы? Скажи мне, друг Барбикен: будь ты в те времена присяжным, осудил бы ты этого вора?
— Без малейших колебаний! — ответил председатель «Пушечного клуба». — Признал бы еще отягощающие обстоятельства: взлом с заранее обдуманным намерением.
— А я бы его оправдал, друг Барбикен! Вот видишь: ты никогда не сможешь меня понять.
— И даже не буду пытаться, мой доблестный художник!
— Да, внешний вид нашего вагона оставляет желать лучшего, — говорил Ардан, — но я надеюсь, что мне позволят его меблировать по своему вкусу — с комфортом и роскошью, подобающим посланникам Земли!
— В этом отношении, дорогой Мишель, — ответил Барбикен, — ты можешь развернуть всю свою артистическую фантазию: мы тебе мешать не будем.