— В самом деле, — заметил Николь, — им это было легче сделать, чем нам, и по двум причинам: во–первых, сила притяжения Луны в шесть раз слабее силы притяжения земного шара, а это значительно облегчило бы взлет снаряда; во–вторых, им пришлось бы выбросить снаряд всего на восемь тысяч лье, а не на восемьдесят тысяч, что потребовало бы вдесятеро меньшей метательной силы.
— А тогда, я повторяю, — сказал Мишель, — отчего же они этого не сделали?
— И я повторяю, — ответил Барбикен, — кто тебе сказал, что они этого не делали?
— Когда же?
— Да, может быть, за тысячи лет до нашего появления на Земле.
— А снаряд? Где же их снаряд? Покажи!
— Милый друг, — ответил Барбикен. — Пять шестых поверхности земного шара покрыты водой. Отсюда пять шансов из шести, что если такой снаряд и был пущен с Луны, то он погребен теперь на дне Атлантического или Тихого океана; а может быть, попал в какую–нибудь пропасть в те времена, когда земная кора еще не успела окончательно затвердеть.
— Дружище Барбикен, — воскликнул Мишель, — у тебя на все находится ответ! Я просто преклоняюсь перед твоей премудростью. И все–таки я выдвигаю гипотезу, которая мне больше по сердцу: хотя лунные обитатели и древнее и мудрее, чем мы, а пороха еще не выдумали!
В эту минуту громкий лай Дианы прервал разговор друзей; собака, повидимому, требовала своей доли в завтраке.
— Батюшки! — воскликнул Мишель. — Мы так увлеклись спорами, что совсем позабыли о наших псах.