Было десять часов утра. Корвет удалялся с небольшой скоростью, словно с сожалением покидая место катастрофы. Вдруг матрос, наблюдавший с брам–стеньги море, крикнул:
— На траверсе, под ветром буй!
Все офицеры схватились за подзорные трубы. Они разглядели в указанном направлении предмет, с виду похожий на бакен, служащий для указания фарватера в гаванях и на реках. Но, как это ни странно, на конической верхушке этого бакена, выступавшего на пять–шесть футов над водой, развевался по ветру флаг. В солнечных лучах буй сверкал, точно выплавленный из серебра.
Капитан Бломсбери, Дж. Т. Мастон, делегаты «Пушечного клуба» поднялись на мостик и безмолвно рассматривали странный, несущийся по прихоти волн предмет.
Все глаза с еле сдерживаемым лихорадочным волнением были устремлены на замеченный буй. Никто не осмеливался высказать догадку, вертевшуюся у всех на языке.
Корвет приблизился к бую на расстояние двух кабельтовых. Весь экипаж корвета вздрогнул как один человек. Флаг был американский.
В эту минуту раздалось какое–то странное рычание, и почтенный Мастон снопом повалился на палубу. Забыв о том, что его правая рука заменена железным крюком, и о том, что череп его покрыт лишь тонким гуттаперчевым колпачком, он изо всех сил хватил себя крюком по голове.
Все бросились к нему. Его подняли, привели в чувство.
— Ах! трижды болваны! четырежды идиоты! пятикратно дураки! — выкрикивал он, едва придя в сознание.
— Что? Кто? Почему? — посыпалось на него со всех сторон. — Что такое?