— Итак, Самуэль, ты бесповоротно решил лететь?
— Бесповоротно решил, дорогой мой Дик.
— Но, не правда ли, я сделал все, чтобы этому помешать?
— Все!
— Тогда, значит, моя совесть чиста, и я отправляюсь с тобой.
— Я был в этом уверен, — ответил доктор, не скрывая, до чего он тронут.
Наступил момент последнего прощания. Капитан и офицеры горячо обняли и расцеловали своих бесстрашных друзей, в том числе, конечно, и славного Джо, гордого и сияющего. Каждому из присутствующих хотелось пожать руку доктору Фергюссону.
В девять часов утра трое аэронавтов заняли свои места в корзине воздушного шара. Доктор зажег горелку и полностью открыл кран, чтобы достигнуть наибольшей температуры. Через несколько минут шар, до этого времени державшийся на земле в полном равновесии, начал тянуть вверх. Матросы стали понемногу отпускать удерживающие его канаты. Корзина поднялась над землей футов на двадцать…
— Друзья мои! — закричал доктор, стоя с обнаженной головой между своими спутниками. — Дадим нашему воздушному шару имя, которое должно принести ему счастье. Назовем его «Викторией»![18]
Прокатилось оглушительное «ура».