Уильям С. Форстер не отводил глаз от своих рыночных отчётов и делал карандашом пометки на полях.
А Дж. Т. Мастон, в ответ на улыбку миссис Эвенджелины Скорбит, лишь кивнул головой.
— Ну, ну, нельзя ли поживее! Что мы так тянем? Слабо, слабо… — повторял Эндрью Р. Джилмор. — Ну-ка! Никто не даст больше? Можно кончать?
И его молоточек то поднимался, то опускался, как кропило причетника во время церковной службы.
— Семьдесят центов, — неуверенно сказал профессор Ян Харальд.
— Восемьдесят! — сразу же за ним объявил Борис Карков.
— Ну-ну! Восемьдесят центов? — выкрикнул Флинт, круглые серые глаза которого разгорались всё ярче с каждой надбавкой.
По знаку Дина Тудринка майор Донеллан вскочил, словно чёртик на пружинке.
— Сто центов! — отрубил представитель Великобритании.
Это значило, что Англия предлагала четыреста семь тысяч долларов.