Майор Донеллан в свой черёд горделиво приосанился. Его голова на длинной шее вертелась, как заводная, над угловатыми плечами, а тонкие губы клювом вытянулись вперёд. Он окинул испепеляющим взором бесстрастного представителя американской Компании, но в ответ не получил ни взгляда. Проклятый Уильям С. Форстер даже не шелохнулся.
— Сто сорок! — объявил майор Донеллан.
— Сто шестьдесят! — сказал Форстер.
— Сто восемьдесят! — прогремел майор.
— Сто девяносто! — пробормотал Форстер.
— Сто девяносто пять центов!.. — завопил делегат Великобритании.
Скрестив руки на груди, он как будто бросал вызов всем тридцати восьми штатам Федерации.
Стало так тихо, что, казалось, можно было услышать, как ползёт муравей, как плывёт маленькая плотичка, как порхает мотылёк, как перебирается с места на место червячок, как движется микроб… Все сердца бились тревожно, как будто самая жизнь присутствующих зависела от слов майора Донеллана. Голова его не вертелась больше. Что до Дина Тудринка, то он ожесточённо скрёб затылок и чуть не рвал на себе волосы.
Эндрью Р. Джилмор приостановился на несколько мгновений, показавшихся всем вечностью. Владелец тресковых складов продолжал читать газету и делать пометки, видимо не имевшие никакого отношения к аукциону. Неужели он тоже исчерпал свои средства? Неужели он не попытается сделать ещё одну, последнюю надбавку? Или заплатить сто девяносто пять центов за квадратную милю, то есть свыше семисот девяноста трёх тысяч долларов за всю недвижимость оптом, ему казалось поступком, выходящим за пределы здравого смысла?
— Сто девяносто пять центов, — начал оценщик. — Остаётся за…