Вот это и объяснил ей председатель комиссии, вот потому он и просил миссис Скорбит употребить своё влияние на Дж. Т. Мастона.
Если, наконец, он заговорит, если он согласится сказать, где находится председатель Барбикен и капитан Николь, если он укажет, где они (а вместе с ними и многочисленный штат рабочих, которых они, вероятно, увезли с собой) ведут свои подготовительные работы, — то ещё не поздно отправиться на поиски, выследить обоих и положить конец страхам и тревогам человечества.
Итак, миссис Эвенджелина Скорбит получила доступ в тюрьму. Больше всего на свете она желала вновь видеть Дж. Т. Мастона, которого руки полицейских так грубо оторвали от мирной жизни в его коттедже.
Но, должно быть, плохо знали решительную Эвенджелину те, кто предполагал, что она окажется рабой своих человеческих слабостей! И если бы 9 апреля, когда миссис Скорбит впервые вошла в тюремную камеру, чьё-нибудь нескромное ухо приникло к замочной скважине, вот что — не без некоторого изумления — услыхал бы подслушивающий:
— Наконец-то, дорогой Мастон, я снова вижу вас!
— Это вы, миссис Скорбит!
— Да, мой друг. Целых четыре недели, четыре долгих недели длилась разлука…
— То есть как раз двадцать восемь дней пять часов и сорок пять минут, — сказал Дж. Т. Мастон, взглянув на свои часы.
— Наконец-то мы опять вместе!
— Но как вас допустили ко мне, дорогая миссис Скорбит?