При таких обстоятельствах положение Дж. Т. Мастона с каждым днём становилось всё затруднительней. Миссис Эвенджелина Скорбит трепетала, как бы он не пал жертвой народного гнева. Возможно, теперь у неё самой мелькала мысль посоветовать ему произнести слова, которые он с беспримерным упрямством отказывался вымолвить. Но миссис Эвенджелина Скорбит не осмеливалась просить об этом, и хорошо делала. Она всё равно получила бы решительный отказ.
Понятно, что в Балтиморе, охваченной страхом, становилось всё трудней сдерживать население, возбуждаемое многими американскими газетами и телеграммами «со всех четырёх концов света», выражаясь апокалиптическим языком святого Иоанна Евангелиста, жившего при Домициане. Наверное, если бы Дж. Т. Мастон жил в царствование этого гонителя христиан, его дело было бы решено очень скоро. Его просто отдали бы на растерзание диким зверям. А он сказал бы только: «Я и так живу среди них!»
А непоколебимый Дж. Т. Мастон по-прежнему не соглашался указать место « x »; ведь стоило ему только раскрыть рот, и председатель Барбикен с капитаном Николем были бы лишены возможности продолжать свою работу.
Всё-таки было что-то величественное в таком поединке одного человека с целым миром. Это ещё более поднимало Дж. Т. Мастона в мнении миссис Эвенджелины Скорбит и его коллег по Пушечному клубу. Надо сказать, бравые вояки, упрямые, как и надлежит отставным артиллеристам, стояли грудью за проект Барбикена и К°. Секретарь Пушечного клуба достиг такой известности, что ему, словно знаменитому преступнику, многие коллекционеры уже писали письма, в надежде получить в ответ несколько строк, начертанных рукой, которая собиралась перевернуть мир.
Но хотя положение Мастона и было величественно, оно становилось всё опасней и опасней. Вокруг балтиморской тюрьмы днём и ночью толпился возбуждённый народ. Раздавались яростные крики. Взбешённые люди хотели hic et nunc[47] линчевать Дж. Т. Мастона. Полиция опасалась, что наступит час, когда она не будет в силах защитить его.
Желая удовлетворить и американцев и жителей других стран, вашингтонское правительство решило, наконец, предать Дж. Т. Мастона уголовному суду.
Охваченные безумным страхом, присяжные заседатели «управились бы с ним в два счёта», как говорил Альсид Пьердэ, начиная чувствовать даже некоторое уважение к твёрдому характеру математика.
И вот утром 5 сентября председатель Комиссии по расследованию появился в камере узника.
По настоятельной просьбе миссис Эвенджелины Скорбит ей тоже было разрешено посетить заключённого. А вдруг в последнюю минуту влияние этой милой женщины возьмёт верх? Не следовало ничем пренебрегать. Здесь все способы были хороши, лишь бы, наконец, разгадать загадку.
— А если ничего не выйдет, тогда увидим! — говорили члены комиссии.