«Множество христиан оказались в крайне бедственном положении: скорбящие, измученные, ослабевшие от холода, с лицами изможденными голодом, жаждой и несчастьем, с телами черными от ударов, наги и босы, ногами истерзанными терниями шли они мучительным путем в неизвестную страну к варварским народам. В слезах они говорили друг другу: „Я из такого-то города“, „Я из такой-то деревни“. Так спрашивали они один другого и рассказывали о своих семьях, вздыхая и обращая глаза на небо к Тому, кто знает все.»154
В 1094 г. Святополк заключил мир с половцами и взял в жены дочь хана Тугоркана. Владимир, однако, не вступал в это соглашение, и, когда в 1095 г. половецкое посольство прибыло в Переяславль, он приказал всех убить. Летописец повествует, что он поступил так по настоянию своей дружины. Снова началась война, и Святополк выступил на стороне брата против захватчиков, несмотря на свой брак. Оба призывали Олега на помощь, но тот сохранял нейтралитет. Война неудачно складывалась для русских. Еще несколько городов в Киевской земле были разрушены и разграблены окрестности Переяславля. Половцы напали и на сам город, но были отбиты, а тесть Святослава, хан Тугоркан, в этой битве погиб. В это же время, однако, другой хан, Боняк Манги, совершил набег на Киев и сжег несколько церквей и дворцов.
Обеспокоенные нейтралитетом Олега, Святополк и Владимир послали ему ультиматум: или ты с нами, или ты против нас. Олег «выказал самонадеянность»155 и не обратил на него внимания. Тогда его двоюродные братья выбили Олега из Чернигова. Он пошел в Смоленск, где княжил его родной брат Давыд, и, собрав там войско, направился в низовья Оки к Мурому, принадлежащему сыну Владимира – Изяславу. Тот отказался покориться, вышел на битву за город, но погиб в сражении, а Олег вошел в Муром. Когда известие о смерти сына достигло Владимира, он написал Олегу замечательное письмо, проникнутое духом терпимости.156 Принимая смерть Изяслава как Божий суд, он призывал Олега положить конец вражде и прийти к взаимопониманию. Ответом Олега был захват города Ростова в Суздальской земле. В таких обстоятельствах старший сын Владимира – Мстислав, могущественный новгородский наместник, взял дело в свои руки и, напав на Олега, преследовал его от одного города до другого, пока тот не отступил до Рязани. Мстислав тогда отправил Олегу следующее послание: «Больше не беги, а лучше проси братьев не изгонять тебя из Руси. Я попрошу своего отца за тебя.»157 Олег принял предложение, и наследственная вражда была закончена.
Можно отметить, что в описанном случае Владимир и его сын Мстислав выказали завидную выдержку и политическую мудрость. Мир, а не месть, был их целью. Как только Олег согласился на переговоры, они предложили созыв примирительного собрания всех князей, чтобы разрешить существующие разногласия. Встреча состоялась в Любече в 1097 г., в ней участвовали следующие князья: Святополк II, Владимир Мономах, Давыд – сын Игоря, князя Волынского, Василько – сын Ростислава, два сына Святослава II – Давыд и Олег. На встрече, таким образом, были представлены все линии потомков Ярослава. Заметьте, что даже сыновья Ростислава участвовали в переговорах, несмотря на то, что их отец еще при жизни был лишен доли в общем наследстве. Напомним, что до своей Тмутараканской авантюры Ростислав пытался закрепиться в Галиции; именно здесь каждый из трех его сыновей в итоге получил себе небольшой удел. Старший из них, Рюрик, умер в 1092 г., и, таким образом, к моменту встречи в Любече их оставалось двое: Володар и Василько. На встрече присутствовал только Василько.
Решения этого съезда записаны в «Повести временных лет» в следующей форме. Князья "сказали друг другу: Зачем мы губим Русскую землю, постоянно враждуя друг с другом? Половцы изнуряют нашу страну набегами и радуются, что мы воюем между собой. Станем с этих пор жить сообща и охранять Русскую землю, и каждый пусть управляет своей вотчиной: Святополк – Киевом – наследством Изяслава; Владимир наследством Всеволода – Переяславлем; Давыд, Олег и между ними Ярослав владеют наследством Святослава [то есть, Черниговым]. Пусть сохранятся вотчины, назначенные Всеволодом: Владимир [Волынский] остается в руках Давыда [сына Игоря], Перемышль принадлежит Володарю, а Василько пусть княжит в Теребовле"158
Эта важная декларация вносит новый элемент в отношения между князьями. Хотя принцип старшинства и не был аннулирован, теперь признавались особые права каждой княжеской ветви на наследство отцов. Таким образом, на съезде в Любече старались учесть притязания каждого, и можно было надеяться, что определенный, пусть даже невысокий, уровень стабильности достигнут.
Не легко, однако, было князьям преодолеть свою алчность и взаимное недоверие. На сей раз ответственность за нарушение мира лежит на Давыдe Волынском. Он заподозрил Василько Галицкого в намерении захватить Волынь (собственный удел Давыда) и решил искать поддержки у Святополка, говоря тому, что узнал о заговоре Владимира Мономаха и Василько против них обоих. Святополк в конце концов поверил ему и, пригласив Василько в Киев, вероломно схватил его и передал Давыду, чьи люди ослепили несчастного галицкого князя.
Ослепление политических соперников, особенно потенциальных кандидатов на трон, было установленной практикой в Византии, но до случая с Василько русские князья никогда не прибегали к этому средству в борьбе друг с другом. Известие о преступлении потрясло всю Русь. "Когда Владимир узнал, что Василько был схвачен и ослеплен, ужас объял его и, разразившись слезами, он сказал: "Преступления, подобного этому, никогда не совершалось на Руси ни во времена наших дедов, ни во времена наших отцов. " Святославичи (сыновья Святослава), Давыд и Олег, тоже были глубоко потрясены и говорили: «Такого никогда не случалось в нашей семье».159 Владимир и Святославичи немедленно съехались, чтобы обсудить ситуацию. Кроме ужасного увечья, нанесенного Василько, поступок Святополка являлся нарушением Любечского соглашения. Это было подчеркнуто в общем послании Святополку: «Если была какая-то вина у Василько, ты должен был обвинить его перед нами».160 Святополк пытался избежать ответственности, обвиняя во всем Давыда Волынского.
Неудовлетворенные объяснением, Владимир и Святославичи решили наказать его и выступили к Киеву. Киевляне заволновались и, боясь казавшейся неизбежной гражданской войны, выслали к Владимиру вдову Всеволода (тещу Владимира) и митрополита с обращением: «Мы молим тебя, О Князь! и твоих братьев, не губить Землю Русскую»161. Владимир оказался перед моральным выбором: спустить нарушение Любечского соглашения и оставить безнаказанным ослепление Василько или взять на себя ответственность за новое кровопролитна. В этой сложной ситуации он уступил своей теще, «потому что он должен быть подчиняться матери, он уважал и митрополита тоже (поскольку почитал церковный сан) и не мог пренебречь его мольбой».162 Прекращая войну, Владимир и Святославичи возложили на Святополка задачу наказания Давыда.
Запуганный и Святополком и Володаром (братом Василько), Давыд освободил Василько. Это, однако, не удовлетворило его противников, и они начали войну, которая еще больше разрослась за счет конфликта между Святополком и Ростиславичами (сыновьями Ростислава Владимировича). В конце концов, князья снова съехались на совет в Юветичах и решили дело, лишив Давыда Волынского княжества. Ему отдали город Бужск для пропитания (1100 г.).