Безпощадный сарказмъ этихъ словъ безусловно испугалъ бы другую дѣвушку, но Фрида наоборотъ энергично поднялась и съ вдругъ вспыхнувшимъ упорствомъ воскликнула:

— Пасторъ Гагенъ — воплощенное смиреніе и мягкость и не способенъ несправедливо осудить кого либо. Это было въ первый и послѣдній разъ, что я услышала изъ его устъ подобное суровое сужденіе, и я знаю, что оно вырвалось у него лишь вслѣдствіе безпокойства за своихъ пострадавшихъ земляковъ.

— Такъ, значить, онъ правъ? — рѣзко спросилъ Зандовъ.

— Не знаю; вѣдь я совершенно не знакома со всѣмъ этимъ. Но вы-то, мистеръ Зандовъ, находитесь въ сношеніяхъ съ тѣмъ человѣкомъ и должны знать...

Фрида не рѣшилась докончить свою рѣчь, такъ какъ чув­ствовала, что каждое дальнѣйшее слово могло бы быть принято за оскорбленіе. Зандовъ повидимому такъ и отнесся къ этому. Его смягченный тонъ, которымъ онъ началъ разговоръ, смѣнился обычнымъ холодньмъ и строгимъ, когда онъ отвѣтилъ:

— Во всякомъ случаѣ мнѣ чрезвычайно странно слышать, какъ въ нѣкоторыхъ кругахъ грязнятъ репутацію большой фирмы. Вы, миссъ Пальмъ, — еще почти дитя и, само собой разумѣется, ничего не понимаете въ подобныхъ дѣлахъ. Вы не можете знать, какимъ вліяніемъ пользуется имя Дженкинсъ въ коммерческомъ мірѣ. Но тѣ, кто дѣлаетъ себя распространителемъ подобной клеветы, должны были бы подумать объ этомъ и поостеречься.

Это замѣчаніе прозвучало довольно сурово, но вовсе не убѣдительно. Вѣдь никто еще не высказывалъ сомнѣнія въ силѣ и вліяніи Дженкинса, но находили лишь, что это вліяніе зловредно. Фрида конечно не имѣла представленія о томъ, какого рода были дѣловыя отношенія у Дженкинса съ домомъ Клиф­фордъ, но уже одно сопоставленіе обоихъ именъ рядомъ глу­боко испугало ее.

— Вы сердитесь на меня за неосторожно высказанныя слова о вашемъ дѣловомъ другѣ, — тихо сказала она. — Я безъ всякой задней мысли лишь повторила то, что слышала, и то выраженіе пастора Гагена касалось лишь опасности, грозящей нашимъ переселенцамъ отъ подобныхъ предпріятій. Пасторъ еже­дневно собственными глазами видитъ въ Ныо-Іоркѣ, какъ глу­боко это врывается въ горе и радость тысячъ людей. Конечно вы не можете знать это — вѣдь интересы вашего торговаго дома далеки отъ подобныхъ спекуляцiй.

— Ну, а откуда же вы-то можете такъ точно знать? — спросилъ Зандовъ съ насмѣшкой.

Впрочемъ послѣдняя прозвучала нѣсколько принужденно. Этотъ разговоръ становился Зандову непріятенъ, однако онъ не дѣлалъ попытокъ покончить съ нимъ; въ разговорѣ было нѣчто, что, вопреки его волѣ, возбуждало его и влекло къ себѣ.