— Это я сама вижу. Но, надѣюсь, вы позволите мнѣ считать мою перспективу правильной до тѣхъ поръ, пока меня не убѣдитъ въ противоположномъ настоящій художникъ.
Густавъ спокойно вернулся на свое мѣсто и произнесъ:
— Какъ вамъ угодно. Я предлагаю пригласить на роль судьи Фриду; у нея незаурядный талантъ къ живописи, и притомъ онъ разработанъ съ большимъ стараніемъ.
— Фриду? — повторила Джесси, откладывая въ сторону карандашъ. — Кстати, какъ разъ о ней-то я и хотѣла переговорить съ вами. Она, кажется, уже вовсе не далеко отъ своей цѣли, такъ какъ расположенiе къ ней моего опекуна увеличивается со дня на день. Для меня это совершенно загадочно, въ особенности, когда я думаю о томъ равнодушіи, съ какимъ онъ относился къ Фридѣ вначалѣ. Но очевидно она сумѣла затронуть въ немъ настоящія струны; вѣдь внезапно у него вспыхнулъ такой глубокій и прочный интересъ къ ней, какого я никогда не считала возможнымъ при его черствомъ, холодномъ характерѣ. Онъ буквально-таки уже не можетъ быть безъ Фриды. Каждый разъ, когда заводился разговоръ о возможности ея отъѣзда отсюда, онъ ясно выказывалъ свое неудовольствіе, а сегодня утромъ онъ безъ всякаго побужденія съ моей стороны предложилъ мнѣ удержать нашу молоденькую гостью въ домѣ въ качествѣ компаньонки.
— Неужели онъ сказалъ это? — живо воскликнулъ Густавъ. — Это уже очень много значитъ, гораздо больше того, на что я вообще осмѣливался теперь надѣяться. Въ такомъ случаѣ дѣйствительно мы теперь уже недалеки отъ цѣли.
— Я тоже такъ думаю, и потому пора было бы вывести Фриду изъ ея мучительнаго и унизительнаго положенія. Вѣдь ее считаюте здѣсь совершенно посторонней, между тѣмъ какъ она находится въ очень близкихъ отношеніяхъ съ вами; вмѣстѣ съ тѣмъ она принуждена постоянно поддерживать разъ сказанную ложь. Я очень часто вижу, какъ вся она вспыхиваетъ при самомъ безобидномъ вопросѣ дяди, отъ отвѣта на который ей приходится увиливать, какъ мучаетъ и безпокоитъ ее возложенная на ней роль. Боюсь, что у меня не хватитъ силъ дальше поддерживать это положеніе.
— Она должна сдѣлать это! — твердо заявилъ Густавъ. — Я знаю, что ей это будетъ тяжело, и порой она дѣлаетъ попытки къ возмущенію, но я все-таки умѣю успокоить эту упрямую головушку.
Между темными бровями Джесси появилась глубокая складка недовольства.
— Сознаюсь вамъ, мистеръ Зандовъ, что нахожу очень странными вашъ тонъ и все ваше обращенiе съ Фридой, — промолвила она. — Вы обращаетесь съ нею совсѣмъ какъ съ ребенкомъ, обязаннымъ беспрекословно подчиняться вашему высшему надзору и повидимому совершенно забываете, что когда нибудь она должна будетъ занять свое мѣсто рядомъ съ вами.
— Вотъ для этого и нужно сперва воспитать ее, — снисходительно замѣтилъ Густавъ. — Пока ей еще только шестнадцать лѣтъ, а я уже давно вступилъ въ третій десятокъ и, слѣдовательно, все-таки являюсь старшимъ для этого ребенка и могу требовать отъ Фриды уваженія.