Послѣднія слова были обращены Зандовымъ къ лакею, который вошелъ въ комнату и держалъ въ рукахъ только что полученную телеграмму.
Пока Густавъ и Джесси обмѣнивались обычными свѣтскими любезностями, Зандовъ старшій прочелъ депешу, а затѣмъ обратился къ нимъ обоимъ:
— Я долженъ покинуть васъ на полчаса. Нужно экстренно разрѣшить одинъ дѣловой вопросъ.
— Сегодня? Въ воскресенье? — спросилъ Густавъ. — Развѣ ты и въ такой день не даешь себѣ отдыха?
— Да на что мнѣ онъ? Вѣдь такъ можно упустить что нибудь важное. По воскресеньямъ, когда наши конторы закрыты, я обычно приказываю направлять сюда дѣла, не допускающія отлагательства. Ты вѣдь, Густавъ, кажется, посѣтилъ фирму Дженкинсъ и Компанiя въ Нью- Iоркѣ? Эта телеграмма отъ нихъ. Потомъ я поговорю еще съ тобою объ этомъ, а пока оставлю тебя въ обществѣ Джесси. До свиданья!
Зандовъ сложилъ депешу и вышелъ. Его братъ поглядѣлъ ему вслѣдъ съ крайнимъ изумленіемъ.
— Однако здѣсь не балуютъ родственной любовью! — сухо замѣтилъ онъ, обращаясь къ Джесси.
— Но вѣдь вы же должны сколько нибудь знать своего брата! — возразила она, такъ какъ уже давно привыкла къ тому, что у ея опекуна дѣло всегда занимало первенствующее мѣсто.
— Да, это вѣрно, но все же въ Европѣ онъ былъ нѣсколько внимательнѣе. Мнѣ казалось, я въ правѣ былъ бы расчитывать на то, что хотя бы первый часъ нашей встрѣчи мы проведемъ вмѣстѣ.
— Вы навѣрно устали отъ путешествія? — спросила Джесси, желая найти предлогъ къ тому, чтобы избѣжать этой и неожиданной, и нежелательной бесѣды съ глаза на глазъ. — Ваши комнаты вполнѣ приготовлены; если вы, можетъ быть, желаете...