VI.
Наступило утро следующего дня. Ночью шел проливной дождь, но теперь Рестович и его окрестности были озарены ярким солнечным светом. На террасе стоял хозяин замка со своей молодой невестой; он обнял ее рукой за талию, она робко прижалась к нему, еще смущаясь этой непривычной близостью. Пуля много лет тому назад разбила его блестящую будущность, и пуля же теперь доставила ему счастье, и на этот раз он крепко держал его в своих руках!
– Ты думаешь, что Зарзо теперь далеко? – спросила Паула и с легким содроганием посмотрела на то место, откуда им еще вчера грозила смерть. – А вдруг он где-нибудь близко и еще раз…
– Он больше не вернется, – уверенно перебил ее Ульрих. – Я знаю этого парня; он не решится вторично на такую штуку. Он знает, что его узнали, и постарается спастись бегством. Мы в полной безопасности от него.
– А я еще защищала его тогда! – сказала молодая девушка. – Ты, конечно, знал его лучше, чем я!
– Да, я предчувствовал нечто подобное, когда отказал ему; но неужели же я стал бы держать этого парня из боязни его мести? Он тоже охотился за „благородной дичью“, и только был счастливее меня: он промахнулся, а я попал!
Паула умоляюще взглянула на жениха.
– Ульрих, справишься ли ты, наконец, с этим воспоминанием?
– Если ты будешь подле меня, то да, – ответил он, глубоко вздыхая. – Будучи одинок, я всегда был с этим ужасным воспоминанием, и мой бедный Ганс наверно не будет сердиться на меня, если я, наконец, похороню его. Я хочу научиться снова быть жизнерадостным… ведь теперь со мною ты!
Из долины, еще задернутой дымкой густого утреннего тумана, донесся слабый таинственный звук, являвшийся как бы приветом из далекой страны.