— Каким образом могла я выдать план нашего путешествия, когда он мне самой неизвестен? — стала защищаться ее спутница. — Ведь я до сих пор не знаю, куда мы собственно едем; знаю только, что этот экипаж должен доставить нас в Зеефельд и что Зеефельд будет лишь промежуточной станцией; это я действительно сообщила господину фон Бэлов. Он был так поражен нашим внезапным отъездом, так неутешен, что у меня не хватило духа молчать, и он встал с рассветом, чтобы лично принести букет, который должен был ожидать на балконе твоего пробуждения.
— Очень жаль! Ведь при этом он имел случай видеть коляску и узнать, куда мы едем. Надо надеяться, что он не отправился тотчас вслед за нами пешком, так что в данную минуту нам не угрожает встреча с ним. Позже он, по-моему, может явиться.
— В самом деле? Так ты ничего не имеешь против того, чтобы он потом следовал за нами?
— Ничего, милая тетя.
— Слава Богу! — с облегченным вздохом отозвалась тетка. — Я уже боялась, что ты этим бегством в горы хочешь положить конец его сватовству. Подумай, Валеска, от какой судьбы ты отказываешься! Он богат, пользуется независимым положением, старого баронского рода, владелец майората…
— А ты во что бы то ни стало хочешь иметь племянником барона из старой аристократической семьи, — смеясь вставила Валеска.
При таком основательном предположении старая дама немного смутилась, но тотчас овладела собой и с достоинством возразила:
— Я хочу видеть единственное дитя моего покойного брата любимым и счастливым.
— Любимым — может быть, но счастливым с таким мужем, как Куно фон Бэлов…
— А почему же нет? Он очень добр.