– Нет, – тихо, но уверенно произнесла молодая девушка, медленно поднимая свои красивые карие глаза.
Дверь отворилась, и появился профессор Гервиг. Он также, к своему великому удивлению, заметил напомаженную голову своего коллеги, но, зная его обидчивость, ни слова не сказал об этом и только пожал ему руку, тогда как Дора вошла в дом за шляпой и перчатками. Сейчас же оттуда донесся ее голос:
– Если бы я только знала, куда делся мой вуаль! Ведь он был на шляпе, а теперь я нигде не могу найти его.
Фридель, только что появившийся со своим букетом, вспыхнул и боязливо покосился на своего барина; он подумал, что тот вынужден будет, наконец, отдать вуаль, о котором, по-видимому, забыл, но, к великому изумлению мальчика, этого не случилось. Профессор, почему-то сильно покрасневший, обратился к своему коллеге и с необычайней горячностью начал говорить о каком-то виде мха. Это очень удивило Гервига, который нашел очень странным, что Норманн в момент отъезда затрагивает подобные научные темы.
Между тем подъехал экипаж, вещи были нагружены, и появилось все семейство хозяина, чтобы попрощаться с отъезжающими. Норманн все еще занимался своими мхами, а Дора продолжала искать вуаль. Наконец она вышла из дома и обратилась к Фриделю:
– Ведь ты вчера относил мою шляпу домой, не видел ли ты вуаля?
Бедный мальчик не решился отвечать и виновато опустил голову. Но тут явилась помощь с той стороны, с которой Фридель мог меньше всего ожидать. Его барин вдруг обернулся, без всяких разговоров взял у него из рук букет, и, передавая его Доре, проговорил:
– Вот прощальный привет из Шледорфа!
Это была счастливая мысль, потому что тотчас же подошли все обитатели дома со своими букетами и окружили отъезжающих. Начались всеобщее прощание, пожимание рук, и пропавший вуаль был предан забвению. Только Фридель имел глубоко оскорбленный вид: он собирал цветы, делал букет, и вдруг профессор без всяких разговоров взял его у него и поднес барышне, а он, Фридель, очутился с пустыми руками. Мальчик почувствовал себя несколько утешенным лишь после того, как Дора позвала его к себе и самым ласковым образом простилась с ним.
Отъезжающие сели в экипаж, обменялись еще последними прощальными приветами и тронулись в путь. По щекам Фриделя бежали крупные слезы. Но вдруг он вспомнил, что дорога шла вокруг всего озера и что с маленького пригорка в конце сада она была видна, и стрелой помчался туда; профессор, которого вдруг тоже осенила эта же мысль, большими шагами последовал за ним. Они долго стояли там и смотрели на дорогу. Фридель горько рыдал, а Норманн бранил его за это, хотя при этом у него был такой вид, как будто и он готов подражать мальчику.