– Видно, он мало вращается в обществе и редко бывает с людьми, – уклончиво ответил он, – Это – ученый, дитя мое, у которого в голове только наука и который не привык нисколько считаться ни с чем другим.
– Да нисколько! – рассмеялась Дора. – По его мнению, я вовсе не имела бы никакого права на существование, если бы не имела счастье быть дочерью своего отца. Я думаю, он с удовольствием усадил бы меня в какое-нибудь ущелье; если же я еще, к довершению всего, начинаю смеяться, то у него всегда бывает такой вид, как будто он собирается немедленно проглотить меня всю целиком.
Последнее утверждение было, по-видимому, не безосновательно, так как возвращающийся Норманн сделал ужасно свирепое лицо, когда свежий, звонкий девичий смех долетел до него. Профессору было лет около сорока, но на вид ему можно было дать больше. Мрачные морщины на лбу и резкая складка около рта также вовсе не служили его украшению; что же особенно портило его наружность и придавало ей почти устрашающий вид, так это густые черные волосы, торчавшие вокруг головы, как грива.
– Я думаю, нам пора идти, – кратко произнес он. – Значит, вы останетесь здесь, коллега?
– Да, останусь тут и поболтаю с Сеппом.
– Желаю вам много удовольствия при этом изучении народной поэзии; только прошу вас заранее не рассчитывать на мое сотрудничество! – сказал Норманн своим бесцеремонным тоном. – Вперед, Фридель, бери вещи! Пожалуйте! – обратился он к девушке.
Дора попрощалась с отцом, тогда как Фридель нагрузил на себя довольно тяжелую сумку, зонтик и другие вещи профессора, и затем все трое двинулись в путь. Сначала дорога шла под густыми, тенистыми елями, затем стала петлями круто подыматься вверх по совершенно открытому месту. Солнце палило все сильнее. Это было довольно трудное путешествие, но молодая девушка легко преодолевала все препятствия, свободно и уверенно поднималась в гору. Ее спутник также не выказывал никаких признаков утомления; ему только стало жарко, и он вдруг остановился.
– Фридель, возьми-ка мой плед, – сказал он и только теперь заметил, что мальчика не было позади его. – Куда же он пропал? Кажется, он опять не может поспеть за нами; вон он ползет, как улитка.
Дора также остановилась и оглянулась.
– Вам следовало его оставить внизу, – ответила она, – ему так трудно нести тяжелую сумку; этот путь слишком труден для него.