Осеннее солнце жгло так нестерпимо, что даже в тени нечем было дышать.
Опираясь правой рукой о плечо Такао, старая, слепая мать учителя шла по улочке квартала, где жили корейцы, а впереди, без умолку болтая, важно выступала маленькая Такэ-тян.
- Бабушка, а вот дом старого Кима! Помните, как он не хотел отпустить вас, пока не напоил чаем? А меня горохом угостил… А рядом с ним живут Като. Мы у них ещё не были. Зайдёмте, бабушка?
- Зайдём, Такао… Такэ-тян, тушь не пролила?
Девочка протянула руку со склянкой, словно старушка могла её увидеть, и торопливо затараторила:
- Что вы, бабушка?! Вот она - целёхонькая! Разве я маленькая?
Пока госпожа Сато со своими провожатыми неторопливо шла по улице, из-за оград и раскрытых окон домов то и дело слышалось:
- Добрый день, госпожа!
- Заходите к нам!
Маленькая, сгорбленная старушка с улыбкой кланялась в ту сторону, откуда слышались голоса.