- Беги скорей на лесопилку, - шепнул Такао знакомому мальчику-корейцу. - Я не могу бросить бабушку…
С помощью нескольких кореянок он оттащил за угол забора потерявшую сознание госпожу Сато.
Прозрачный воздух Одзи вдруг сотрясли прерывистые, тревожные гудки лесопилки.
Над чёрной от копоти крышей кочегарки один за другим появлялись крутые завитки пара и быстро вспархивали вверх маленькими белыми облачками.
Обычно прерывистые гудки сзывали население, когда городку грозило какое-нибудь бедствие - или занялись огнём деревянные тонкостенные дома бедноты, или покинула свои берега разбухшая после дождей Одзигава и устремилась в нижние кварталы Одзи.
Но испуганные женщины и старики, сколько ни озирались вокруг, не могли заметить над крышами домов ни клубов чёрного дыма, ни ярких языков пламени.
Одзигава была попрежнему спокойна. До осеннего праздника урожая, когда обычно с горных склонов несутся кипящие белой пеной дождевые потоки, оставалось не менее двух недель. В её светлой воде недвижно стояли буйволы и медленно размахивали хвостами, отгоняя мошкару. Хвосты покачивались плавно и размеренно, как маятники.
А гудки на лесопилке не умолкали. Недоумение жителей всё возрастало. Они беспокойно переговаривались, некоторые поспешно снимали с верёвок бельё и задвигали ставни на дверях и окнах.
Но вот деревянные ворота лесопилки распахнулись, и на улицу хлынула толпа возбуждённых рабочих. Размахивая кольями, они подбирали на ходу камни и бежали в направлении корейского квартала.
- Погромщики бьют корейцев!