«Видите, какие у меня буржуазные привычки, — острит Троцкий, — пришлось вас на холоде подержать».
Военспецы пробуют смеяться.
Перед началом доклада Балтийский испрашивает разрешения задать кое-какие вопросы.
Первый: «Роль архангелов?»
Ответ Троцкого энергичен и ясен: «Если политком посмеет вмешаться в ваши оперативные распоряжения — я его расстреляю по вашей телеграмме моей властью. Если вы вздумаете устроить измену на фронте, политкомы обязаны вас расстрелять по моей телеграмме ихней властью. Понятно?»
«Вполне», — улыбается докладчик.
Вопрос второй: «Какая часть доклада и вообще заседания разрешена к огласке в печати?»
«Как какая? — ехидно наивничает Троцкий. — Решительно все. Да и чего вы боитесь? Немцам все равно известна каждая йота, союзникам неинтересно. В чем же дело?»
Но на защиту коммунистических секретов энергично поднимается молодой полковник генерального штаба. Длинно и пространно приводит он всевозможные мотивы в пользу секретности.
«Заговорщики, неисправимые заговорщики», — вздыхает Троцкий и как бы нехотя соглашается. Журналисты будут получать лишь готовые сводки, проредактированные одним из военспецов.