Одновременно своей лживой телеграммой, что атаман Каледин движется на Москву, Верховский сперва вызвал истерику Керенского, а затем стал его успокаивать «бешеной энергией»: речами в совдепе, посылкой «разложившихся частей гарнизона» навстречу Каледину, который спокойно сидел в Новочеркасске… и т. п.

За такие высокопатриотические действия Верховский был приглашен на пост военного министра, освободившийся с уходом Савинкова.

И на новом месте он поддержал славную марку: засыпал кабинет проектами сепаратного мира, частичной демобилизации(!), демократизации военных органов…

С первых дней переворота большевики окружили Верховского всяческим внимание и зазывали в совнарком. Верховский колебался и почти год выжидал, писал дневник и все справлялся, где и что Керенский. Когда выяснилось, что последний уже читает лекции и живет входной платой, Верховский пошел в военспецы, и ему-то большевики поручили реформу артиллерии.

Исключительно важную оперативную роль Верховский сыграл при разработке крымских операций, так как еще в мирное время он тщательно изучал топографию местности, в особенности Перекопа и Сиваша.

В этой последней роли он усиленно прикрывался Бела Куном[114] и Фрунзе[115]: болтливым венгерцем и невежественным студентом.

В списке лиц, оказавших «исключительные заслуги Р.С.Ф.С.Р.» в борьбе с Врангелем, Верховский значится рядом с Каменевым. «Известия» раскрыли это замысловатое инкогнито.

IX

И солнце Аустерлица[116], и тьма Ватерлоо[117], и счастье Моро, и его печальная судьба. В жизни советских генералов времена менялись. Падали одни, восходили другие. Отошел от высоких дел Бонч-Бруевич (в связи с опалой, постигшей его брата), взошла звезда Раттеля[118] — сотоварища по корпусу Духонина, в один день с ним награжденного офицерским Георгием. Неуклонно и прогрессивно цвел один Каменев, победитель Колчака и Деникина, единственный человек, которому доверяет даже Бухарин[119], владелец чужого дома на Кузнецком мосту, подаренного ему «Р.С.Ф.С.Р.» осенью минувшего года.

В украинскую эпоху барыши и славу Каменева оспаривали знатоки украинского боевого театра: Гутор, Клембовский, Сытин. Дважды они занимали Украину, дважды водворяли в Киеве Христиана Раковского с его американскими секретарями и румынскими дактило[120]. Целый год катались они по линиям: Киев-Харьков, Киев-Волочинск, Киев-Одесса и т. д.