Впрочем, недолгое время спустя он сам дал мне повод для разговора.
20
Панин
В столовой ребята сидели по четыре, иногда по шесть человек за столом. Когда освободились места Короля, Плетнева и Разумова, на одно из них посадили Панина, паренька лет тринадцати, угрюмого и неповоротливого, — того самого, что чуть не съел буханку; жесткие черные волосы его странно — козырьком — торчали вперед над низким лбом. И в первый же день я увидел, что Володин, единственный оставшийся от прежней компании, подсел пятым к соседнему столу.
— Почему не на своем месте?
— Так. Мне здесь лучше. Я вот с Пашкой и Петькой буду.
— Глупости! Тут ты только им мешаешь и самому неудобно — сидишь на углу. Иди на свое место.
Препираться было нельзя, и Володин нехотя вернулся. Но потом он стал ходить за мной по пятам, умоляя разрешить ему пересесть на другое место.
— Зачем?
— Ну, Семен Афанасьевич…