— А можно — на сколько в нашем ряду больше!
— Ну хорошо. А теперь давайте так. Вот я пишу. Всем видно? — И Екатерина Ивановна крупно и четко выводит, на листе бумаги: 26+12. — Придумайте на эти числа задачку.
— Мы им забили двадцать шесть мячей, а они нам двенадцать — сколько всего забили? — выпаливает Петька.
— Эх, ты! Кто же так считает — сколько всего? Надо считать, на сколько у нас больше! — кричит Вася Лобов.
Позже, по дороге в столовую, ребята то и дело окликали:
— Екатерина Ивановна! А вот еще задачка! А вот еще!
И за ужином они не могли успокоиться: считали тарелки, ложки, ломти хлеба, даже ягоды в компоте и тут же сочиняли про них задачи.
Постепенно среди малышей не осталось ни одного, кого Екатерина Ивановна не заставила бы думать, придумывать, соображать. Она исподволь усложняла задачи, уверившись, что ребята хорошо и сознательно справляются с простыми. И они решали задачи и примеры с пылом, потому что горячо и увлеченно занималась арифметикой сама Екатерина Ивановна. Этого огонька в ней, видно, не погасили годы, да, я думаю, она и не повторяла из года в год одно и то же, а всякий раз неистощимо придумывала что-то новое, свое.
И еще услышал я однажды: бежал по двору вприпрыжку Вася Лобов и выкрикивал нечто непонятное — то ли стишок, то ли считалку. Наконец я поймал рифму: «надзирай».
Должно быть, недоумение еще не сошло с моего лица, когда я столкнулся с Екатериной Ивановной, потому что она сразу спросила: