— Ты больше не уедешь? Нет?
— Нет! — весело отвечает за Короля Разумов.
Всю дорогу оба расспрашивают о Березовой поляне — Король быстро и жадно, обо всем подряд, Разумов — изредка вставляя слово. Мне уже и рассказывать нечего, кажется все перебрал. И незаметно пролетел наш не слишком близкий путь. Выходим из вагона. Дождь перестал, но еще хмуро кругом. И вдруг, когда мы подошли к березовой роще, солнце выглянуло, из-за туч. Вспыхнула чисто умытая зелень, засверкали белые стволы. Все озарено, все насквозь пронизано солнцем. Гляжу на Короля. То же произошло и с ним: тень сошла с его лица, оно откровенно счастливое, и — наверно, смешно так сказать о мальчишке, но да, именно так — оно помолодело. Он все ускоряет шаг, Костик уже не поспевает за нами. Я сажаю его к себе на плечи — и мы чуть не бегом подходим к дому. И когда до будки остается какая-нибудь сотня шагов, Костик вдруг берет меня обеими руками за щеки, пытаясь повернуть к себе мою голову, и говорит испуганно: — Папа! А башмаки?
28
Горячий день
У проходной будки показался Сергей Стеклов — дежурный командир. Он хотел что-то сказать, да так и остался с открытым ртом.
— Здорово! — приветствовал его Король.
— Здорово! — как эхо, повторил Разумов.
Меня никто не ждал в этот час, да еще с такими спутниками. Но «беспроволочный телеграф» действовал безотказно. Кто-то выглянул из окна спальни, кто-то — из дверей мастерской, кто-то вдруг кубарем скатился с лестницы. И сначала зашуршало шепотом, а потом все громче понеслось по нашему дому:
— Король! Король пришел! И Разумов!