— Сколько у нас до поезда?
— Полтора часа.
Гриша обвел глазами моих и остановил взгляд на Сане:
— Ну что же, может, покажете нам ваши владения?
— А что… конечно… пожалуйста!
Пионеры сорвались с места, словно воробьи, по которым выстрелили из рогатки. Непостижима была разница между плавным «досконально», «изучение местности» и азартным видом, с каким они выбежали из клуба и затормошили наших, требуя, чтобы им скорее показали все-все! Они выспрашивали о каждой мелочи, заглядывали во все закоулки, поистине «досконально» исследуя и наши мастерские, и парк, и дом, и гимнастический городок. Петька, конечно тоже сопровождавший их, еще долго не мог опомниться после этого внезапного превращения. И вечером, когда мы собрались на совет детского дома, он только таращил глаза и все повторял:
— Ишь ты! Ишь какие… ка-акие они! А Генка-то… он у них сквозь землю видит!
— А ведь верно, Семен Афанасьевич! — поддержал Сергей. — Они такие, ребята эти… Они только сперва задавались, а потом ничего. И понимают здорово, всё углядели, что и как. Геннадий этот у них… вот который речь говорил… Полосухин. Он здорово соображает!
— Геннадий ничего, — подтвердил и Король. — А вот в очках… как его… Шурка, что ли? Этот еще несмышленый. Хохочет много. Если они таких маленьких наберут, так и играть мало интереса.
— Вот это ты зря, — возразил Саня. — Ну что же, что хохочет. Ну, смешно было, как Ленька стал курами своими хвастать. И когда Володин с трапеции упал — тоже смешно. Несмышленых и у нас хватает. А с таким Геннадием воевать — ой-ой-ой! Не заскучаешь.