На предложение Короля вместе догонять пятую группу он сказал:
— Не буду я гнать. Не хочу. Куда гожусь, там и буду учиться.
Король поносил его нещадно, обзывал и ослом и дубиной, и все это с жаром, с истинной злостью.
— Да тебе-то что? — удивлялись ребята. — Не хочет — ну и не надо, тебе какое дело?
Но Король не унимался. Не знаю, какие доводы, кроме брани, он пускал в ход. Правда, однажды я услышал из окна, как он гневно сказал Стеклову: «Хороший ты товарищ после этого!», но, может быть, тогда речь у них шла и не о том. Знаю одно: на занятия к Екатерине Ивановне стал ходить и Сергей.
— Любопытно, очень любопытно, — сказала мне несколько дней спустя Екатерина Ивановна. — Королев очень смышленый мальчик, но невероятная горячка. Получит задачу — и скорей начинает наугад перемножать, делить, складывать, вычитать… И опомнится только в том случае, если у него, скажем, не делится без остатка, получается пять человек и три четверти или еще какая-нибудь явная чепуха. А так ему море по колено. Стеклов — совсем другой. Он начинает с анализа — и идет шаг за шагом, твердо, толково. Он немножко тяжелодум, но в конце концов почти никогда не ошибается.
Бывало Король приходил ко мне вечером:
— Семен Афанасьевич, можно я тут у вас посижу?
— Сиди.
Он пристраивался за соседним столом и углубленно писал что-то; иногда он открывал пухлый, до отказа набитый конверт и вытаскивал какие-то бумажные квадратики.