— Ну, вы, конечно, поняли: эта рабочая сила — ток. И пошлет ее Свирьская электростанция. Свирь течет из Онежского озера в Ладожское. Где тут у вас карта? Вот, видите — вот она, Свирь. От нее до Ленинграда, двести сорок километров, но она мигом домчит своих работников и насытит фабрики и заводы электрическим током.
Лицо Николая Ивановича становится озабоченным. Я еще тогда, в гороно, заметил, какое оно подвижное — тотчас отвечает на каждую новую мысль, на каждый взгляд.
— Река Свирь издавна была большой торговой дорогой. Но опасной. Корабли, лодки, пароходы боятся порогов. И выходило несуразно. Представьте себе, перед вами большая, широкая дорога, а вы должны пробираться узкой тропинкой. Лежит перед пароходом широкая, многоводная река, а он должен двигаться осторожно, ощупью, не то оступится, на порог наткнется. И ходили корабли по широкой реке медленно, с оглядкой, дожидаясь, пока пройдет встречный — дорогу освободит. Так было десятки и сотни лет. А мы решили всё изменить!
Он сказал это так, словно и мы, сидящие перед ним в классе, тоже причастны к этому решению.
— Свирь — река полноводная и порожистая. Только пруди ее плотиной, строй станцию. Но сказать — просто, сделать — трудно. Дно у Свири глинистое. Как на глине строить плотину? Глина расползется, не выдержит тяжести, плотина уйдет на дно. Как перехитрить глину? Решили сложить на дне реки бетонную плиту и уже на нее ставить плотину.
— А вода сдвинет плиту? — не то спрашивает, не то утверждает Володин.
Николай Иванович смотрит на него одобрительно и с интересом.
— Верно. Если ставить плашмя — сдвинет. Потому и решили: чтоб вода не сдвинула плиты, отрастить плите зубья — они намертво вцепятся в дно. А уж тогда на бетонной плите прочно станет плотина.
Николай Иванович ходит по классу и, рассказывая, доверительно обращается то к одному, то к другому.
— Понимаешь? — спрашивает он Разумова.