Книг очень немного, сразу видно, что ради них я не стал бы просить, чтоб меня встречали. Сумерки, лица Андрея почти не различить, но я чувствую — он смотрит на меня выжидательно, с недоумением, а может быть, и с тревогой.
— Так вот, — начинаю я без околичностей, — я позвал тебя сюда, чтобы поговорить с тобой с глазу на глаз. Хочу отдать тебе долг. Вот, получай.
— Какой долг? Что вы, Семен Афанасьевич?
— Двести рублей. За Михаила Колышкина. Забыл? В карты он больше играть не будет, а денег у него нет. Вот и отдаю за него.
Репин отшатнулся, остановился:
— Я не возьму, Семен Афанасьевич! Хоть режьте, не возьму!
— Нет, возьмешь. Если мог выиграть в карты человека, деньги и подавно можешь взять.
— Не возьму я!
— Возьмешь. Я не хочу, чтоб ты и дальше издевался над Михаилом.