— Нет, не возьму. Я ведь сказал тебе.
— Семен Афанасьевич! Я давно забыл об этом, я и думать перестал!
— Зато он помнил. Иди, Андрей. Я буду ложиться, мне рано вставать.
Утром, едва я поднялся, ко мне постучали: на пороге снова стоял Репин.
— Семен Афанасьевич! — начал он хрипло.
И тут я увидел, что надо кончать. Мальчишка физически согнулся под тяжестью, которая навалилась на него, и если не снять ее тотчас, она его раздавит.
— Семен Афанасьевич, возьмите деньги! Если не верите, вот — Михаила спросите…
Колышкин, видно, все время стоял за дверью — он приотворил ее и вошел, ступая неуверенно, как по горячей плите.
— Вот, при Семене Афанасьевиче говорю, — продолжал Репин, облизывая пересохшие, потемневшие губы и переводя глаза то на меня, то на Колышкина: — все забудем, и долга никакого нет, и ничего нет… Возьмите деньги, Семен Афанасьевич!
— Возьмите! — откликнулся Михаил.