— Почему, то-есть, забыли?
— Ты забыл. Ты уж теперь и меня забыл, ты только и знаешь, что Репина.
Как ни странно, этот разговор происходил при мне, и я имел удовольствие видеть, что Короля взорвало:
— Плевать я хотел на его самолюбие! Если хочешь знать, кислое у Плетня самолюбие, вот что! А с Репиным у меня не дружба, у меня с ним дело, понимаешь ты или нет?
И, словно этот разговор прояснил что-то для него самого в его новых отношениях с Репиным, он вдруг перестал держаться угрюмо и неприступно и начал разговаривать с Андреем почти как со всеми остальными.
— Когда моя очередь играть, ты стой спокойно, не мельтеши, — говорил он деловито, — а то только и будет, что стукнемся лбами. А если мяч высокий — бей, не бойся!
— Ладно, — отвечал Репин, — а ты не бей со всех мячей подряд, выбирай удобный для удара.
Время шло, до соревнований оставалось всего два месяца, и мы ждали их с нетерпением.