Ты знаешь, что небывалая стройка идет сейчас в нашей стране.
Найти, освоить, оживить такой мертвый клад — это огромная помощь стройке.
Поэтому-то и ходят и ищут разведчики без отдыха, напрягая все силы.
Не хватает рук, не хватает глаз.
На помощь ученым едут вузовцы. Посылает ударников комсомол. Берут разведочные задания советские туристы.
В пьесе «Клад» ты увидишь ребят, которые помогают вузовцу в горной разведке…»
…И вот гаснет свет. Тишина приходит не сразу — кто-то кого-то окликнул, кто-то отозвался, в углу раздался приглушенный смех, чей-то кашель. И вдруг все замерло. На темную сцену падает луч прожектора — и из глубины по уступам скалистого ущелья спускается старик. Попыхивая трубкой, он разглядывает деревья, растущие по склонам.
— Ну, здравствуй, — говорит он дереву. — Что, стоишь? Вижу. Ветками шелестишь? Слышу. Две недели у тебя не был. Какие можешь новости рассказать? Так… новости есть, но все известные. Понятно… чесался о тебя медведь. Который? А, вижу… И когти тут почистил. Это Вислоух… Вот… Пятьдесят лет я в лесу. Все мне понятно. Куда птица летит, куда зверь бежит, куда змея ползет. А разговора птичьего, звериного не понимаю. Это обидно. Пятьдесят лет в лесу, однако не понимаю…
И вдруг мои начинают смеяться, и я поневоле смеюсь вместе с ними. На нас оглядываются, шикают, но удержаться невозможно: ведь точь-в-точь как этот старик, разговаривает с деревьями и травами наш Владимир Михайлович! И, должно быть, от этого ребята вдвойне верят происходящему на сцене. А происходит вот что.
