— Садитесь, Королев, — сказал наконец Владимир Михайлович, чуть ли не впервые называя Короля не по имени, а по фамилии. — И вы, Стеклов, и вы, Репин, — все садитесь. Семен Афанасьевич, — официально обратился он ко мне, — с вашего разрешения я задержу на некоторое время пятую группу.
Он прошелся по комнате и остановился у окна:
— Когда жили братья Гракхи? Скажите, Жуков.
Саня встал:
— Во втором веке до нашей эры.
— Так. А скажите, Саня, как жили крестьяне в древнем Риме во втором веке до нашей эры?
— Очень плохо жили, Владимир Михайлович. У них не было земли. Вся земля была у богатых.
— А земля, завоеванная в походах, кому принадлежала?
— Она считалась общественная, а на самом деле тоже была у богатых. Они брали ее в аренду и считали своей.
— Верно. Садитесь, Саня. Так вот, один римлянин, Гай Лелий, взялся было уничтожить эту несправедливость. Он предложил отнять у богатых лишнюю землю и разделить ее между малоземельными и безземельными. Но в самую последнюю минуту Гай Лелий побоялся ссориться с богачами и взял свое предложение обратно. За это его прозвали «благоразумным». Боязнь за себя, за свое спокойствие и безопасность взяла верх над чувством справедливости. Не знаю, можно ли гордиться таким прозвищем — «благоразумный». Думаю, это позорное прозвище.