Оставив Лиру сторожить сваленные у обочины бревна — он не смел возражать, хотя чуть не плакал, — все побежали в клуб, где висел большой портрет Кирова, и той же толпой ринулись ко мне:
— Киров! Семен Афанасьевич, с нами Киров говорил! Он вам привет передает!
Они были совершенно убеждены, что это был именно Киров, да и по описанию выходило похоже.
— Эх, меня там не было! Я ведь знаю его в лицо! — казнился Николай Иванович, который в это утро задержался дома и потому не был с ребятами на шоссе.
— Да чего сомневаться? Ясно, Киров! — уверил Король и вдруг спохватился:- А Толька-то там мерзнет. Давайте назад!
Николай Иванович и я пошли с ребятами, и всю дорогу нам снова и снова пересказывали: «Вот тут он стоял и говорит… помахал рукой и засмеялся… Привет, говорит, передайте…»
— Вот сделаем лодку и назовем: «Киров»! — сказал Король.
Петька посмотрел на него почтительно: всегда, всегда что-нибудь придумает такое, что другому и в голову не придет!