— Ладно, — примирительно говорит Репин. — Пиши, не рассуждай.
Король писал еще очень безграмотно, но его нынешние диктанты нельзя было сравнить с прежними. Уже не было, как прежде: правила — одно, практика письма — другое.
Иногда он подходил ко мне с книгой в руках и говорил:
— Смотрите, Семен Афанасьевич, все могу объяснить: «Я посмотрел на него. Редко мне случалось видеть такого молодца». Посмотрел — корень смотр. Так. По — потому что приставка, нет приставки «па». Редко — это потому что реденький, не ретенький же. Есть такое дело. Дальше, случалось. После Ч пишется А, не пишется Я. Все правильно. Видеть — это глагол, надо понять спряжение: видеть, ненавидеть, обидеть — вот оно что. Молодец — это, я думаю, от слова молод.
— А второе О?
— Ну и что ж такого? Моложе. К примеру: я вас моложе. Тут ничего не скажешь: верно, моложе.
Первое полугодие мы заканчивали не блестяще — мы всё еще тонули в орфографических ошибках, но настроение у нас было неплохое. Ведь и неудовлетворительные отметки бывают разные: есть и такие, что вот-вот готовы превратиться в удовлетворительные.
И мы знали: все зависит от нас, от нашей воли, от нашего доброго желания, а его у нас было хоть отбавляй.
Бывали и неприятности. Иногда совсем неожиданные. Так, наша Екатерина Ивановна — человек тихий, спокойный и сдержанный — поссорилась с гороно.
Нам прислали вопросники с предложением проэкзаменовать ребят, насколько твердо они усвоили решения XVII партийного съезда. Екатерина Ивановна посмотрела вопросники и сказала, что для старших они, может быть, и хороши, но своим она их давать не будет: не под силу, ребята еще малы.